Осень патриарха

Источник: www.kazpravda.kz

Осень патриарха

Пакито Гаррида был предметом воздыхания всех девочек нашего туристиче-­ ского лагеря. Во-первых, иностранец, которые в то время запросто по нашим улицам не разгуливали. Во-вторых, испанец. И под яркими звездами ущелья Бургулюк мы часами слушали рассказы об Испании, о подвигах его отца, о том, как режим Франко вынудил семью коммуниста эмигрировать в Советский Союз. Во время купаний в речке с восхищением поглядывали на его шрамы, которые свидетельствовали о перенесенных страданиях. Научились столь же страстно, как он, говорить: «Но пасаран!» В общем, мы все были в него влюблены, но он выбрал Свету Гореву.

Могла ли я представить, что много лет спустя буду работать в газете «Южный Казахстан», где ответсекретарем был отец Светы – Павел Горев. Что познакомлюсь с автором книги «Но пасаран!», бывшим собкором «Казахстанской правды» Самуилом Львовичем Гельфандом. И история испанца Пакито, которая мне казалась слишком невероятной, чтобы быть правдой, обрастет плотью и кровью.

Самуил Львович умел это делать. И даже прокрустово ложе партийно-советской печати не могло отсечь в его материалах деталей, по которым тогда в подтексте читалась правда.

– Ты вдумайся в эти строки, – говорил он, сверкая глазами. – «И пил солдат, слеза катилась, слеза несбывшихся надежд, а на груди его светилась медаль за город Будапешт». Одной строкой поэт такое сказал! И как цензура проглядела. Вполне мог загреметь в лагерь...

Шутки и анекдоты у Гельфанда тоже были на грани фола. Когда он работал в облрадиокомитете, по воспоминаниям коллеги Ларисы Домашенко, то часто встречал посетителей насупленным из-под совиных бровей взором и неожиданным вопросом:

– Смотри в глаза, отвечай честно и прямо. Кем были родители до 17-го года?

И пока растерявшийся посетитель приходил в себя, Львович разражался громким смехом. Шутка! И тут же становился любезным, галантным и так умел расположить к себе, что человек, не замечая, рассказывал ему о самом сокровенном. А молодые журналисты, раскрыв рот, наблюдали за высшим пилотажем журналистики.

Он дружил со всеми своими героями. А память не подводит его до сих пор.

– Как там Кабиров, Мамин, Ищанов, Бараисов? Как жалею, что не зашел к Мажиту (Бараисову) попрощаться! – через тысячи километров звучит его голос в телефонной трубке. – Передавай всем привет. Скажи, что страшно скучаю по всем, по Казахстану... – и добавляет пару слов по-казахски, мол, не забыл в Израиле этот язык.

А Лариса вспоминает поразивший ее случай. Как-то в коридоре облисполкома Гельфанд остановил молодого человека.

– Как фамилия?

Тот ответил.

Гельфанд: «Я так и думал, ты сын председателя колхоза из Павлодарской области. Когда я был у вас дома, ты еще пешком под стол ходил. Освободишься, давай встретимся, вспомнить есть чего... Я твоего отца очень уважаю».

К сожалению, нет статистики, сколько очерков написал и опубликовал в «Казахстанской правде», «Правде Южного Казахстана» С. Гельфанд. Его девизом всегда было «Nulla dies sine linea» – «Ни дня без строчки». Лучшие из них вошли в его книги.

Есть журналисты, с уходом которых из газеты как бы закрываются двери в другую эпоху. Так считали многие, провожая в Израиль казахстанского мэтра пера Гельфанда. Его любимым жанром были очерки о людях. Он писал обо всех южноказахстанцах, ставших в годы войны Героями Советского Союза, кавалерах ордена Славы, орденоносцах, Героях Социалистического Труда и просто передовиках производства. На его очерках наше поколение выпускников КазГУ осваивало азы этого жанра.

Литературный редактор российского федерального издательства «Татлин» Жанна Тарасенко говорит:

– Когда я думаю о Самуиле Львовиче, то прежде всего память выстраи­вает в ряд образы людей времен Михаила Светлова. Они были чистыми и неистовыми, непоколебимыми носителями светлых идеалов добра, справедливости. В какой-то момент ему, наверное, показалось, что идеалы эти никому не нужны, и это подтолкнуло его к отъезду. Он не смог перетерпеть неразбериху 90-х. Но он не знает главного: новое поколение журналистов, пережив упое­ние от собственной смелости в разоблачении и отрицании прошлого, вновь обратится к человеку. И вот тут-то обнаружится, что Самуил Львович оставил им поистине бесценное наследство. И не только в подшивках «Казахстанской правды», «Правды Южного Казахстана», но и в сборниках «Дорогие мои земляки», «Но пасаран!». У него по-прежнему есть чему учиться. Это не только мое мнение.

«Не потерять имен в истории, показать связь времен, сделать ее осязаемой – все это не хочется называть творчест­вом С. Гельфанда. Это его жизнь, а герои – часть его души. Я бы назвал С. Гельфанда голосом памяти», – так говорит о своем друге известный казахстанский писатель Еркинбек Турусов.

Самуил Львович успел рассказать о многих своих земляках. Но так и не успел написать о себе.

Самуил Львович родился 21 января. И до перестройки ни разу не отмечал день рождения. Считал, что нельзя, ведь в этот день умер В. Ленин. Не афишировал себя как участник войны; попал на фронт в апреле 1945-го и встретил Победу по дороге в Берлин. Может, еще и поэтому навсегда сохранилось в нем трепетное отношение к ветеранам. Не любил он рассказывать о том, что кому-то помог. Просить о помощи его даже не надо было. Он чувствовал это кожей.

– Как дела? Дочь кладут на операцию? Не реви. Я позвоню Лильке (дочери). Пусть посмотрит, потом будем думать, – говорил он мне, мгновенно подчеркнув местоимением «мы» отныне общую для нас проблему. И когда после осмотра Лилией Самуиловной выяснилось, что тревога ложная и операция вовсе не нужна, он обрадовался так, как мог это делать только Гельфанд.

– Ты слушаешь? Пришел пациент на прием. Доктор его осмотрел и говорит: «Как хорошо, что вы пришли ко мне именно сегодня!»

– А что, так все ужасно?

– Нет. Просто завтра вы бы выздоровели без моей помощи. Будь! – и клал трубку, словно стесняясь услышать слова благодарности.

В 2000 году мне довелось побывать в Израиле. Звоню Самуилу Львовичу. И не узнаю ироничного оптимиста.

– Болею, – жаловался он на многочисленные болячки. – Возраст, что хочешь. Но тут же ожил, услышав приветы от шымкентских знакомых.

– Помнят, не забыли, говоришь? Я тоже ничего и никого не забыл. Оказывается, лучшая часть моей жизни осталась в Казахстане. И диктует список тех, кому передать ответные слова признательности от него, его жены Анны Семеновны, детей. И я в очередной раз удивляюсь феноменальной памяти Самуила Львовича.

Жизнь человека – излучение. Не зря же есть в литературе определение землян как детей Солнца. Но кому-то энергии хватает лишь на себя, а другим – на всех окружающих. Самуил Львович – человек интенсивнейшего излучения. Его заслуги перед казахстанской журналистикой велики. Пусть это признание согревает нашим южным теплом израильскую осень патриарха, которому судьба подарила долголетие.

Нина КАЗОРИНА,

журналист

Шымкент

Постоянный адрес статьи:
http://meta.kz//363240-osen-patriarkha.html


Популярное

12 ноября 2019

Загадочное российское судно-шпион заметили у американских берегов

13 ноября 2019

В России назвали самые продвинутые технологии Украины

17 ноября 2019

Airbus решил создать самолет без вредных выбросов

19 ноября 2019

Т-80 и Abrams отработали атаку

19 ноября 2019

Россия распечатала заначку с ракетоносцами

20 ноября 2019

Усиленные российские Т-80 напугали Норвегию

20 ноября 2019

Российский вертолет получит канадский двигатель

21 ноября 2019

«Самолету XXI века» пообещали российские композиты

21 ноября 2019

Обнаруженное у американских берегов российское судно-шпион снова потеряли

22 ноября 2019

Илон Маск представил неуязвимый пикап будущего